Тоска по дому

Никлас Эдлунд

(рассказ длинный, поэтому разделен на две части)

 

  Фабиан сел на свою кровать и вздохнул. В этой мягкой, уютной кровати он будет спать еще ночь, последнюю ночь в своей привычной комнате. А затем ему предстояло провести восемь долгих дней и семь томительных ночей вдали от дома – в летнем лагере. Взяв рюкзак, он расстегнул его, чтобы упаковать вещи, приготовленные в дорогу. Прежде всего – стопку трусов, необходимейший, с точки зрения мамы, атрибут дальних странствий. Ядовитые змеи, тучи комаров и хищные звери, подстерегающие путника в непроходимых дебрях, были не столь важны как чистота белья самого путника. Эх, мама, мама… Мужчина, скорее, позаботился бы о рыболовных снастях и прочих орудиях добычи пищи и средствах выживания, не думая о трусах.

Фабиан расстегнул свой рюкзак

  В стопке их было восемь. Мама, вероятно, думала так: восемь дней = восемь смен трусов. Но с учетом тех, что уже были на Фабиане, их нужно было лишь семь…
  Покачав головой, Фабиан вытащил из кармана рекламный проспект, в котором рассказывалось о лагере. Две недели назад мама вошла к нему в комнату, размахивая этим проспектом с таким видом, будто приготовила для него некий чудесный сюрприз. «Хочешь попутешествовать? Есть возможность! Это замечательный лагерь! И такой дорогой…» Конечно, до «сюрприза» она не спросила его, хочет ли он попутешествовать. И теперь, когда Фабиан узнал, наконец-то, чего он хочет, она лишь воскликнула: «Здорово, правда?» Она всегда спрашивала его, когда он уже был поставлен перед фактом того, что что-то куплено, приготовлено или заказано для него. И несогласие означало лишь большие неприятности.
  Настоящей причиной «чудесного сюрприза» было другое путешествие – ее вместе с боссом. Пять дней конференции. И пять ночей в отеле. Босс был пару раз у них дома – мама приглашала его на ужин. Фабиану он не понравился. На нем был дорогой костюм и модный галстук. И он, похоже, расходовал такое количество всяких дезодорантов, что, сидя рядом с ним за столом, можно было упасть в обморок.

  "Wildwater Camp" было написано на проспекте. Коллаж под надписью составляли всякие красоты дикой природы – вздымающиеся пики гор, стройные ели на фоне небесной лазури, пенящиеся водопады и т.д. Животные были нарисованы настолько стилизованно, что Фабиан долго разглядывал некоторых из них, но так и не узнал. Вверху улыбалось лучистое Солнышко.
  Текст проспекта гласил:
  «Дорогой гость,
мы рады пригласить тебя в увлекательное путешествие. Если ты хочешь отдохнуть вдали от города с его шумом и суетой, то ты прекрасно проведешь время в нашем лагере, расположенном на живописной поляне посреди диких лесов. Присядь к нашему костру под мерцающими звездами…» и т.д. и т.п.
  Список внизу перечислял все, что дорогой гость должен был взять в увлекательное путешествие. Напротив каждого пункта предполагалось поставить галочку в окошке. Первым пунктом шла «крепкая обувь». Фабиан считал, что его кеды достаточно крепкие для разного рода путешествий, но здесь имелось в виду нечто другое, вроде тех туристичеких ботинок с шипованой подошвой, которые лежали рядом и пахли новой кожей. Огрызком карандаша Фабиан поставил галочку. Ниже перечислялись «носки», «нижнее белье» (завались…, подумал Фабиан), «две-три пары брюк», «полотенце», «зубная щетка и паста», «плавки или купальник», «спортивный костюм» и «костюм для отдыха (не обязательно)». В лагере выдавали футболки, поэтому их можно было не брать.
  Последним пунктом шло «хорошее настроение». Фабиан поморщился и не стал ставить галочку напротив этого пункта.
  Он уложил в рюкзак все необходимое. В списке, разумеется, не было ничего, действительно предназначенного для выживания в полевых условиях. А примечание под списком предупреждало о том, что не стоит брать с собой такие вещи как мобильник или карманный компьютер, поскольку они могут потеряться или быть украдены. Ножи и фонарики брать запрещалось. Но Фабиану нужно было кое-что для выживания в лагере в течение этих восьми дней и ночей – его CD-плеер с наушниками и комплект батареек к нему.
  Выбрать подходящие диски было непросто. Конечно, надо взять этот, который он сейчас слушает. Фабиан посмотрел на поцарапанную крышку. Вынул диск и вставил в плеер – проверить. Надел наушники и прислонился к стене.
  Зазвучала гитара – медленно и тяжело, сначала тихо, потом все громче и громче, и вдруг ударили барабаны – в таком же тяжелом ритме – и вступили остальные инструменты. Друзья иногда смеялись над ним за то, что он слушает только такую музыку, под которую нельзя танцевать. Зато можно играть на воображаемой гитаре. Фабиан терпеть не мог хип-хоп и все такое прочее. С его точки зрения, сам факт того, что подобную музыку пишут в основном ди-джеи, свидетельствовал о том, что она не имеет ничего общего с искусством.
  Фабиан вздрогнул, заметив, что кто-то стоит в дверях. Не мама – о ее приближении Фабиан обычно узнавал по запаху сигарет. Это был его друг Никлас, живущий по соседству. Фабиан выключил плеер.
  – Привет! – сказал он.
  – Привет! – ответил Никлас, закрывая дверь.
  – Собираюсь.
  – Вижу, – Никлас подошел и плюхнулся в старое кресло. Как обычно, взял электрогитару, стоявшую в углу и принялся перебирать струны. Он всегда считал гитару слишком сложным инструментом. Рок-звезды уже не играют на гитарах, только на синтезаторах. Но, заходя к Фабиану, всегда брал его гитару в руки.
  А Фабиан всегда говорил, что если Никлас и дальше будет продолжать играть на пианино и синтезаторе так, как он это делает, он ни за что не станет рок-звездой, разве что пианистом в баре. В отношении музыки они никогда не могли прийти к согласию.

  – Фаби, тебе хочется в лагерь?
  – Нет, – буркнул Фабиан.
  – Я вот никогда не был в таком лагере, – Никлас попытался изобразить зависть.
  – Радуйся, – Фабиан перебирал диски, разложив их на кровати. Решал, какие из них взять.
  – В этом году мы никуда не едем, – Никлас наблюдал за своими пальцами, перебирающими струны. – Ремонт машины обойдется слишком дорого. Только на выходные, наверное, в парк съездим…
  – Я бы тоже съездил… вместо этого дурацкого лагеря, – проворчал Фабиан хмуро.
  – Но это же только на выходные! Разве это путешествие? Настоящее путешествие – это хотя бы на пару недель. К морю. Как мы ездили в прошлом году.
  Фабиан глянул на друга, вспоминая прошлое лето. Никлас был блондином – с прямыми соломенными волосами и такой же светлой кожей. А когда он вернулся из поездки к морю, выгоревшие волосы контрастировали с загорелым лицом. Веснушки почти исчезли на щеках, только на носу, казалось, остались несколько прилипших песчинок. И таким он оставался несколько месяцев, пока не побледнел опять.
  – У меня есть идеи поинтереснее лагеря, – они смотрели в глаза друг другу. – Просто мама не хочет оставлять меня одного пока она на конференции.
  – Жаль, – Никлас хихикнул. – А то у нас бы пожил…
  – Я предлагал. Но она говорит, что я уже жил у вас несколько раз во время ее командировок, и ей просто неловко просить твоих родителей снова, – Фабиан вздохнул. Пять дней и пять ночей с Никласом – это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой.– К тому же, она уже заплатила за лагерь, – Фабиан бросил плеер и наушники на одеяло, где были рассыпаны диски. – Если бы что-то зависело от меня, я бы поехал к Вальтеру и Джереми.
  Вальтер жил когда-то с матерью Фабиана, а Джереми был его сыном. Фабиан был тогда уверен, что Джереми – его младший брат, просто мама и Вальтер почему-то забыли пожениться. Теперь они жили в разных городах. Фабиан часто писал Джереми, но за все время от того пришли лишь две открытки. Просто, думал тогда он, Джереми слишком мал, чтобы писать письма. А открытки Фабиан приколол на стену над своим столом.
  Никлас сосредоточенно повторял G-мажор – единственный аккорд, который он умел играть на гитаре. Когда речь заходила о Джереми, он предпочитал молчать. Он тоже считал когда-то Джереми младшим братом своего друга, но Фабиан любил того настолько, что это действовало Никласу на нервы. Фабиан плутовал в играх, чтобы выиграл Джереми. Фабиан отводил его домой, если тот получал синяк. Джереми не хотел играть в футбол – и Фабиан тоже не играл. Впрочем, когда Джереми уехал и Фабиан долго тосковал за ним, Никласу тоже стало грустно. Хотя он не ладил с сестрой, сама мысль, что его собственная семья может распасться, портила ему настроение.
  – Какой хочешь? – Фабиан протягивал два диска.
  Никлас придвинулся к кровати, не обращая на них внимания. Покопался в россыпи дисков. Взял сборник саундтреков из фильмов, который, он знал, не очень нравился Фабиану.
  – Этот!
  Фабиан застонал и возвел глаза к потолку.
  – Ну, спасибо! Сразу видно – настоящий друг.
  – Ты как, – Никлас слегка улыбался, – покатаешься со мной или будешь собираться весь вечер?
  – Понял, – Фабиан отложил диски. – Сейчас выйду, подожди на улице.
  Когда Никлас вышел, Фабиан снова наклонился над кроватью. Нужно было взять еще кое-что, о чем Никласу не стоило знать. Это был Джарвис, маленький тряпичный пингвин. Подарок Джереми и что-то вроде талисмана для Фабиана. Он лежал под подушкой. Вытащив его оттуда, Фабиан быстро сунул свой талисман в рюкзак.
  Теперь он был уверен, что выживет.

  Автобус должен был прибыть на стоянку перед церковью. Здесь собрались дети их городка, отправляющиеся в лагерь. Было раннее утро. Фабиан зевал, пока они с мамой шли от дома до стоянки. Неужели не могли назначить отправление попозже? Путь до лагеря не мог занять весь день, зачем же вставать в такую рань? К тому же Фабиан не выспался. Он уже начинал становиться рок-музыкантом и предпочитал вести ночной образ жизни. Как и полагается рок-музыканту. А тех, кто пытается будить этих крутых парней раньше полудня, их телохранителям полагается спускать с лестницы.
  Три девочки уже ожидали автобус со своими родителями. Фабиан их не знал. Минут через пять автобус показался из-за угла, медленно подкатил к бордюру и замер, с шипением распахнув двери. Родители приступили к прощальному ритуалу: объятия, затем долгий серьезный взгляд (руки вытянуты, ладони на плечах любимого чада) и наставление вроде «Береги себя! Я буду ждать!». Затем легкое нежное прикосновение щекой или губами к щеке чада и молчаливое «Я люблю тебя» после чего ребенок был предоставляем своей судьбе, что выражалось в подталкивании его к распахнутым дверям автобуса. Перед тем, как двери зашипели и закрылись (и даже немного после) дети и родители помахали друг другу руками – одни сидя за стеклами, другие – стоя на асфальте.
  В прибывшем автобусе уже были дети – из соседнего большого города. Передние ряды занимала группа девочек. Похоже, все они были знакомы. Время от времени они начинали что-то петь, но на половине куплета замолкали – видимо никто толком не знал, что они поют. Задние ряды занимала группа мальчиков, тоже, видимо, хорошо знавших друг друга. Они громко разговаривали и спихивали друг друга с мест. В средних рядах царил мир. Здесь оставались пустые места, и было относительно спокойно. Глядя в зеркало на ораву детей, развлекающую себя всеми возможными способами, водитель крикнул, чтоб они уселись на свои места и успокоились, наконец.
  Фабиан хотел было сесть возле толстого мальчика, не обращающего внимание ни на что, кроме музыки, звучавшей в его наушниках, когда краем глаза заметил неприметную голову песочного цвета. Обладатель головы сидел на самом краешке кресла и глядел в окно, прижавшись носом к стеклу. Он был на полголовы ниже Фабиана, ростом с Джереми.
  Фабиан уселся рядом.
  Автобус тронулся с места. Родители махали им. Фабиан робко помахал маме.
Сосед заметил его и повернул голову с песочными волосами. Веснушек на его носу и щеках было больше, чем у Никласа и они были ярче. Кожа была нежно-розовой и выглядела тонкой, губы казались краснее, чем у других мальчиков.

  – Привет! – сказал Фабиан соседу.

– Привет! – сказал Фабиан соседу.

  Тот быстро и с видимым удивлением оглядел жилистую фигуру Фабиана, его темно-коричневые, растрепанные (как у рок-музыканта) длинные волосы и сипло ответил:
  – Привет!
  Повернулся и прилип к стеклу опять.
  Автобус осторожно плыл узкими улочками их городка. Когда его дома и заборы остались позади, Фабиан почувствовал, как что-то замерло у него внутри. Лишь через восемь суток он увидит свой город опять.
  Его маленький сосед, казалось, был зачарован полями, проплывающими за окном. Он все так же сидел на краешке кресла, держась одной рукой за его ручку, а другую прижимал к стеклу рядом с лицом. Фабиан смотрел на него и думал, что тот вцепился в ручку кресла так, будто боялся из него выпасть. Наверное, он ехал в автобусе в первый раз. Через некоторое время он уселся немного свободнее и тихо выдохнул.
  Фабиан не мог отделаться от впечатления, что тот чем-то угнетен.
  У кампании, шумевшей на задних радах, был свой лидер. По крайней мере, одно имя раздавалось чаще других – Анджело.
  – Анджело, смотри сюда!
  – Анджело, глянь!
  – Эй, Анджело! Анджело!
  Фабиан обернулся и посмотрел в проход между креслами. Трое или четверо мальчшек бегали с одного ряда кресел на другой, производя весь этот шум. На голове одного из них была козырьком назад надета красная бейсбольная кепка. Это, видимо, и был Анджело. Когда он взбирался на спинку сиденья, остальные карабкались на спинки своих сидений. Когда он корчил рожи, прижимая лицо к заднему стеклу, остальные оказывались рядом и тоже корчили рожи. Они все повторяли за ним.
  – Эй, Анджело, посмотри!
  Фабиан повернулся обратно и пробормотал:
  – Клоун!
  Сосед быстро глянул на Фабиана. Его лазурные глаза светились, и легкая улыбка искривила губы. Замечание Фабиана, похоже, понравилось ему.
  – Ты знаешь этих типов? – Фабиан ткнул большим пальцем назад.
  Лазурные глаза последовали за пальцем и вновь обратились к лицу Фабиана. Песочные волосы неуверенно качнулись.
  – Не совсем.
  – Этот Анджело из твоей школы?
  Последовала короткая пауза.
  – Да, – почти неслышно прозвучал ответ.
  – А почему все за ним обезьянничают?
  – Не знаю, – мальчик пожал плечами и снова уткнулся в стекло. Похоже, ему нечего было сказать. Поля за окном сменялись перелесками. Пальцы мальчика теребили застежку яркой нейлоновой сумочки, пристегнутой ремешком к его животу.
  Фабиан вытянулся в кресле. Немного соскользнул с него, так, что глаза его оказались на уровне глаз соседа, а колени уперлись в спинку переднего кресла. Лагерь был рассчитан на детей от десяти до четырнадцати лет. Фабиана наверняка причислили бы к верхней возрастной рамке – из-за его роста. А его соседа – к нижней.
  – Ты знаешь здесь кого-нибудь? – Фабиан хотел начать разговор.
  Мальчик обернулся и немного удивился, увидев глаза Фабиана на одном уровне со своими. Глянул на его длинное тело, съехавшее с сиденья. Пожал плечами и сказал:
  – Почти не знаю.
  Фабиан сунул руки в карманы шорт:
  – Я тоже, – он вздохнул. – Никого из моих соседей...
  Фабиан посмотрел на лицо соседа, ожидая увидеть сочувствие, и не увидел. Но тот, похоже, становился немного раскованнее. Вытянулся в кресле, как Фабиан, соскользнул вниз, колени его почти достали спинку переднего кресла. Посмотрел на Фабиана снизу вверх, застенчиво улыбнулся.
  – Моя мама уехала в командировку, – объяснил Фабиан. – А меня отправила сюда.
  Опять никакой реакции. Светлоголовый сосед почти съехал с сиденья и теперь забирался в него опять.
  – Ты уже был в таком лагере? – спросил Фабиан.
  – Недолго, – веснушчатая голова кивнула. – С отцом.
  – Понимаю…
  С настоящим отцом в таком лагере было бы неплохо. Вальтер как-то раз ездил в лес с ним и Джереми. С ночевкой. Было здорово. Хотя Фабиан никогда не звал Вальтера папой и не очень понимал, каково это – иметь настоящего отца, он скучал по Вальтеру. По запаху крепкого кофе, который тот пил, по его бритве в ванной. Было и кое-что поважнее. Например, если по почте приходил раздутый счет, мама могла ныть по этому поводу несколько дней, звонить подругам, спрашивать совета. И в конце-концов оплачивала счет полностью. Вальтер лишь хмыкал и на следующий день подавал жалобу.
  Пахло карамелями. Улыбаясь, сосед протягивал их Фабиану. Он вытащил конфеты из своей поясной сумки. Фабиан улыбнулся в ответ и отправил пару штук в рот.

  Автобус ехал по узкой дороге, петлявшей между лесистыми холмами. Конфеты были доедены, и Фабиан узнал, что его соседа зовут Патрик. Или просто Пэдди. Тот тоже узнал имя Фабиана.
У придорожного ресторана в виде бревенчатой избушки автобус свернул на грунтовую дорогу, петлявшую между стволами сосен. Вскоре он остановился у деревянной арки, опирающейся на резные столбы. "Wildwater Camp" было написано на ней.
  – Приехали! – закричали дети, вскакивая с мест.
  В проходе между креслами Фабиана толкали к выходу. Пэдди отстал.
  Выбравшись наружу, Фабиан огляделся. И это называется "Wildwater"? Воды было всего ничего   – тихое лесное озеро за ветвями деревьев. Были также утоптанная площадка и деревянные домики рядом с ней. Гор, обещанных проспектом, конечно, не было. Только холмы, заросшие старыми соснами. Что там еще было написано? «… вдали от города с его шумом и суетой … на живописной поляне посреди диких лесов». Положим, город и в самом деле был далеко. Но ресторан рядом не очень вписывался в «дикие леса». Что ж, тем лучше. До цивилизации – рукой подать.
  Фабиан вытащил свой рюкзак из багажного отсека и последовал за шумной толпой детей, входивших в деревянную арку. С обеих сторон ее стояли двое взрослых – мужчина в очках и с бородой, произносивший что-то приветственное и молодая женщина, считавшая детей. Все собрались на песчаной площадке перед самым большим домом посредине лагеря, который, видимо, был его центральным корпусом. Мужчина в очках обратился ко всем, его громкий голос, заглушил шепот и хихиканье:
  – Так, ну, вроде бы все на месте. Добро пожаловать в Wildwater Camp! Меня зовут Вильям, я – директор лагеря. Со всеми вопросами и проблемами обращайтесь ко мне. Из моего офиса вы можете позвонить домой или отправить электронную почту, но только в случае КРАЙНЕЙ необходимости… – пауза для эффекта. – Если вам просто хочется поболтать – пользуйтесь таксофоном в коридоре. Покидать лагерь можно лишь в сопровождении вожатых. Сейчас я их представлю.
  Вильям прошел мимо детей ко входу в здание, где стояли двое мужчин и двое женщин.
  – Сейчас вы разделитесь на четыре группы, – объяснил он. – По две для девочек и мальчиков. Потом каждый получит по две футболки цвета вашей группы. У групп разные программы и вы можете выбрать ту, которая вам больше подходит. Начнем с девочек.
Вперед выступила женщина с короткой прической, которая считала детей у арки. Она подняла белую футболку с длинношеей птицей.
  – Меня зовут Мэрион, я – вожатая группы лебедей.
  – Гусей! – мальчишечий выкрик произвел взрыв смеха. Похоже, крикнул Анджело. Не обращая внимания, Мэрион продолжала:
  – Лебеди любят плавать, они также любят все изысканное и прекрасное.
  Девочки зашептались. Похоже, почти все они почувствовали себя немножко лебедями.
  Другая вожатая держала красную футболку.
  – Я – Кристина, енот, – не очень уверенно произнесла она. Опять послышался смех. В основном мальчишечий.
  – А где хвост? – знакомый голос вызвал оживление. Вильям крикнул:
  – Тихо! Успокоились!
  Кристина-енот продолжала:
  – Еноты плавают на каноэ, путешествуют и занимаются рукодельем и ремеслами. Мы, еноты, помогаем друг другу.
  Девочки снова шептались. Выбирали группу. Лебеди – для тех, кто умеет плавать, еноты - для тех, кто не умеет.
  Теперь вперед вышел стройный молодой мужчина спортивного телосложения. Его светлые курчавые волосы были перехвачены резинкой на затылке и «хвостиком» свешивались на спину.   Одет он был в черную футболку с белым рисунком орла. Среди мальчишек пробежал шепот восхищения. Мужчина сказал:
  – Я – Хэнк, вожатый орлов. Мы смелы, но внимательны друг к другу. Мы будим учиться нырять в озеро и построим плот.
  Группу охватило нетерпение, многие слегка придвинулись к Хэнку. Ясное дело, группа орлов предназначалась для «реальных пацанов». Для маменькиных сынков, вероятно, оставалась последняя группа.
  Об этом можно было догадаться, взглянув на ее вожатого – тот был похож на юного Элтона Джона в шортах и сандалиях. С простой прической с челкой. Под челкой блестели очки. Обширный живот его обтягивала темно-зеленая футболка, на которой было нарисовано что-то непонятное.
  – Меня зовут Брайан, я – вожатый бобров. Мы исследуем лес и посетим питомник, где будем кормить зверей. Кроме того, мы будем ловить рыбу и разводить костры.
  Толстый Брайан не вызвал интереса. Его слова почти утонули в шепоте и возбужденной болтовне детей. Друзья и знакомые договаривались, в какой группе им быть. В компании вокруг Анджело в красной бейсболке спорили.
  – …А мне нравится рыбалка! И костры тоже! – протестовал кто-то.
  – Ты нормальный? – кричал Анджело. – Это же для бобров-ботаников!
  – Внимание! – голос Вильяма пробился через шум. – Все группы будут участвовать в вечерних барбекю у костра, ночном походе и прощальном празднике!
  – Слышал? – рявкнул Анджело на товарища.
  – Выбирайте группу и по очереди берите себе футболку соответствующего цвета у вожатого.   Тех, кто не могут выбрать, запишут в самую малочисленную группу.
Вожатые подошли к столам, на которых были сложены футболки разных цветов. Толкаясь, дети теснились за ними. Популярностью, конечно же, пользовались Мэрион-лебедь и Хэнк-орел.

На секунду взгляды их встретились  Фабиан никогда не лез вперед, но сейчас он оказался среди товарищей Анджело, теснившихся к Хэнку, и, как и они, получил от того пару черных футболок. Хэнк подмигнул ему. Рослый и жилистый, Фабиан выглядел достаточно спортивно, чтобы быть причисленным к орлам. Фабиан услышал рядом с собой радостный вопль. Это был Анджело, и Фабиан впервые мог рассмотреть того вблизи. Анджело был ростом почти с него самого, кожа его была загорелой, а темные волосы слегка курчавились. Он торжествующе размахивал черной формой орлов. Со странным беспокойством Фабиан отметил про себя, что Анджело был красив. На секунду взгляды их встретились, и Фабиан понял, что тот рад тому, что Фабиан, с его спортивным телосложением и рокерской гривой, вошел в группу орлов, как и он сам.

  Хэнк уже закончил раздачу футболок, когда Брайан подошел к нему и прошептал что-то на ухо, показав листок бумаги. Оба вожатых направились к директору. Они о чем-то посовещались.
  – Эээ… Похоже у нас проблемы с орлами и бобрами, – громко объявил директор. – На каждую группу приходится по три коттеджа с шестью кроватями, то есть восемнадцать спальных мест на группу. Но орлов слишком много – двадцать. А бобров лишь четырнадцать. Я бы попросил двух добровольцев из орлов перейти к бобрам.
  Некоторые орлы прижали свои черные футболки, как будто их могли отобрать и отступили на шаг или два.
  Фабиан посмотрел на бобров. Почти все они выглядели робкими и неуклюжими. Кучка неудачников, подумал он. Среди них были и те, что помладше. Фабиан заметил, как за чьими-то плечами блестели на солнце знакомые песочные волосы. Патрик тоже заметил взгляд Фабиана и слегка приподнял руку, словно собираясь махнуть ему.
  Фабиан шумно вздохнул и повернулся к Хэнку.
  – Какая разница, – сказал он, отдавая футболки.
  Хэнк глянул на него немного разочарованно, как будто он был неприятно удивлен, что такой парень как Фабиан покидает его группу. Кивнул и принял футболки.
  Фабиан чувствовал себя не в своей тарелке. Все это напоминало ему, как в спортзале их школы лидеры баскетбольных команд отбирают для себя игроков и те, кто послабее, вынуждены долго ждать, пока кто-нибудь обратит внимание и на них. Фабиан терпеть этого не мог.
  Пухлая рука Брайана хлопнула по его плечу.
  – Добро пожаловать к бобрам! – сказал Брайан и вручил ему две темно-зеленые футболки.
  Стараясь не замечать взгляды орлов, Фабиан подошел к своей новой группе. Патрик неуверенно поглядывал на него. Видимо, он сомневался в том, помнит ли его Фабиан вообще.
  – Привет! – сказал Фабиан в его сторону и тот слегка вздрогнул.
  – Привет! – облегченно улыбнулся он в ответ.
  Нужен был еще один доброволец и Фабиан мысленно молился, чтобы это не был Анджело. Из-за него у бобров начались бы проблемы, и он мог испортить им весь отдых. Бросили жребий. Переходить выпало спокойному толстяку, которому, похоже, было все равно.
  – Прекрасно, – сказал Вильям. – Кстати, футболки можете оставить себе на память о лагере. А сейчас вожатые покажут вам ваши коттеджи и помогут вам разместиться в них. Мы снова увидимся на обеде.

  Вожатые развели свои беспокойные группы по разным частям лагеря. Три коттеджа бобров стояли на самой опушке и выглядели довольно гостеприимно.
  – Слушайте, – Брайан поправил очки. – Вы сами решаете, с кем будете жить, не делайте только из этого проблемы. Все коттеджи одинаковые. Нас лишь шестнадцать, то есть остаются два свободных места. Комната для игр, души и туалеты – в центральном корпусе. Выбирайте коттеджи, я приду к вам потом, чтобы записать имена.
  Бобры нерешительно разглядывали свои хижины. Маленькая компания, – наверное, старые знакомые, – направилась к первой из них. Кто-то робко жался к спине Фабиана, и тому не составило труда угадать, кто это был.
  – О’кей, идем, – сказал он Патрику через плечо. Вместе они направились ко второму коттеджу.
Внутри было сумрачно и пахло прелым деревом. Вдоль стен стояли три двухэтажные кровати, на которых лежали тонкие матрасы и стопки одеял, простыней и наволочек. Стрёмные кровати, думал Фабиан. В углу стоял стол и пара стульев.
  В дверь вошел толстяк с короткими светлыми волосами.
  – Вонь поднимается вверх, – с этими словами он бросил свой рюкзак на нижнюю кровать, показывая тем самым, что она занята.
  Фабиан и Патрик стояли у первой кровати, которая была ближе других к двери. Рядом с ней было окно и кровать была освещена лучше других.
  – Где ты хочешь спать? – спросил Фабиан. – Вверху или внизу?
  – Не знаю, – Патрик пожал плечами. Кровать, похоже, не внушала доверия и ему. На матрасах виднелись пятна, при взгляде на дешевые шерстяные одеяла кожа заранее начинала чесаться. Патрик сел на нижнюю койку.
  Фабиан положил свой рюкзак на верхнюю. Огляделся. В комнату вошли еще двое. У одного, ростом почти с Патрика, были пухлые щеки и длинные черные волосы, что делало его похожим на девчонку. Второй, немного повыше, носил очки. Его коричневые волосы были аккуратно уложены, и он выглядел примерным мальчиком. Его Фабиан мысленно окрестил «Зубрилой», а первого – «Сеньоритой». Толстяка он назвал «Моржом». Какое-то время все они молча разглядывали друг друга.
  – Привет, – произнес Фабиан.
  – Привет, – отозвались остальные.
  – Похоже, следующую неделю мы проведем вместе, – пытался начать разговор Фабиан. Никто не ответил.
  В дверях появился Брайан. Пыхтя, подошел он к столу и выложил на него листок бумаги, маркер и пачку стикеров.
  – Итак, – обратился он ко всем, садясь на стул, – сейчас мы сделаем бэйджики с именами для каждого. Вы будете носить их первое время, чтобы другие узнали и запомнили ваше имя. – Он поправил очки, оглядел всех и ткнул маркером в сторону Фабиана. – Твое имя и фамилия!
  – Фабиан Вэйтавейл.
  – Вэйта-что? А, ладно! Короче, ты – Фабиан, – он отметил имя в списке и нацарапал его маркером на верхнем стикере, отделил его от пачки и протянул Фабиану.
  – Дай свою футболку!
  Фабиан вытащил и положил на стол одну из своих форменных зеленых футболок и Брайан прилепил к ней стикер.
  – Следующий! – Брайан указал на Патрика.
  – Патрик Финн, – тихо произнес тот.
  – Как? – переспросил Брайан, не расслышавший имя из-за собственного пыхтения.
  – Патрик Финн, – с усилием повторил Патрик.
  – А, да… – на стикере Брайан написал просто «Пэт». Патрик не протестовал, хотя, как помнил Фабиан, он предпочитал «Пэдди».
  «Морж» оказался Дэном, «Сеньорита» превратился в Джулио, а «Зубрила» был больше известен как Майкл и получил стикер с надписью «Майк».
  Брайан собрал все, что до того разложил на столе и встал.
  – О’кей, это все. С постелями сами справитесь?
  Фабиан кивнул. Процедура была ему знакома.
  – О’кей, встретимся на обеде, – и Брайан пошел к соседнему коттеджу. В дверях он остановился и обернулся:
  – И, пожалуйста, наденьте футболки с вашими именами. Вы теперь бобры.
  Дверь за ним закрылась.


Вы теперь бобры.

  Все глядели друг на друга в полумраке коттеджа. Фабиан поднял локти, стащил свою футболку, аккуратно сложил ее и убрал в рюкзак. Патрик нерешительно сидел на своей постели и смотрел на голую грудь Фабиана. Тому стало немножко не по себе, даже мурашки по коже побежали. Все лето они с друзьями играли в саду Эдлундов и кожу Фабиана покрывал золотистый загар. Что чувствует Патрик, спросил он себя, который на пару лет младше и не может похвастаться таким загаром?
  Патрик вздохнул и стащил свою футболку, под которой оказалась майка. Снимать ее он не стал. А когда он одел «бобровую» зеленую футболку, та оказалась слишком большой для него и майка выглядывала из-под воротника.
  Для Дэна футболка была маловата. На Джулио и Майке футболки висели, как ни вешалках. Посмеявшись над своей новой одеждой, все принялись за постели.
  Майк-зубрила блестя очками, прочитал целую лекцию, как правильно застелить постель. Главный ее пункт состоял в том, что две одинаковые простыни имели разное предназначение – одной застилался матрас, вторая же служила для защиты от колючего шерстяного одеяла. Была еще наволочка для тоненькой подушки. Морж Дэн застелил свою постель быстро и небрежно, упал на нее и попросил не беспокоить его до обеда, на который его следовало обязательно разбудить.

  В обеденном зале центрального корпуса стояли длинные столы, а рядом с ними – скамьи. Обед состоял из тарелки лапши с подливкой и пудинга на сладкое.
  Группы держались вместе. Стол, за которым сидела компания Анджело в черных футболках, был самым шумным.
  – Ээээ… как это дерьмо называется?
  – Эй, Анджело, глянь на вот это!
  – Ффууу!!! Выглядит как…
  Они просто не в состоянии были усидеть на скамьях. В конце концов порция пудинга шлепнулась с этого стола на пол, Мэрион-лебедь вынуждена была вмешаться и восстановить порядок и мир. Для этого достаточно было утихомирить Анджело.
  И именно он, – красавчик Анджело, – тряпкой вытирал пудинг с пола после обеда.

  После обеда все группы, – каждая по своему маршруту, – отправились на экскурсию к озеру и по окрестным лесам. Брайан вел бобров лесной тропинкой, становившейся все уже по мере того, как она поднималась на холм. Они найдут исток ручья, сказал Брайан. По дороге он рассказывал о встречающихся кустах с разными ягодами, объясняя, какие из них съедобны, а какие – нет. Заученно, почти как музейный экскурсовод, вел он свой рассказ, иногда почти не глядя на те кусты, на которые указывал рукой.
  На вершине холма Брайан остановился и глубоко вздохнул. Отсюда было видно все озеро. Очень красиво, думал Фабиан.
  – Я надеюсь, вы взяли плавки, – Брайан оглядел всех вопросительно. – Если и дальше будет хорошая погода, мы сможем купаться в озере. Вода сейчас отличная!
  Почто все бобры немного смутились, но никто ничего не сказал. Раньше им не говорили, что плаванье в озере входит в программу бобров. Некоторые присоединились к этой группе, надеясь избавиться от этого пункта.
  Когда они вернулись в лагерь, то узнали, что вечером вместо ужина будет костер, на котором можно будет поджарить сосиски. А до этого все могут знакомиться с лагерем и друг с другом.
Чернорубашечная команда Анджело направилась к озеру. Воздух был душный, и искупаться было бы неплохо. Но никто из соседей Фабиана не собирался идти на озеро. Все вернулись в свой коттедж и принялись играть в карты. Фабиан тоже пошел с ними, чтобы переодеться для купания. Он сделал это перед их глазами не испытывая потребности прятаться ради этого за кроватями или под одеялом.

  На пляже рядом с лагерем была маленькая пристань, с которой можно было нырять. Подходя к пляжу, Фабиан увидел на ней несколько мальчиков, которых он сначала не узнал без их черных футболок. Но Анджело выделялся даже без футболки и своей красной кепки – своим загаром и яркими нейлоновыми трусами. Все они с криками ныряли с пристани в зеленоватую воду.
  Фабиан прошел между ними и сел на дальнем конце пристани, свесив ноги в воду. Казалось, на него не обращали внимания. Они прыгали с разбега в воду, почти касаясь его плеч.
Вдруг мокрые ладони толкнули его в спину, и он оказался в воде. Когда он вынырнул, все смеялись.
  – Ты что? – раздался сверху голос. – Плавать не умеешь или воды боишься?
  Фабиан протер глаза от воды:
  – Если бы я боялся, то не пришел бы сюда.
  – Ты из этих бобров? – допытывался Анджело.
  – Он перешел к этим ботаникам, – сказал кто-то.
  – Вы, вроде, будете кормить зверюшек в зоопарке, пока мы… мы…
  – Мы построим плот! Настоящий плот из настоящих бревен, как Хэнк сказал!
  Фабиану захотелось, чтобы всю неделю шел дождь и орлы сидели в своих «гнездах», глядя на их стены из настоящих бревен.
  – Почему ты перешел к бобрам? – продолжал допытываться Анджело. Он сидел на краю пристани и плескал ногой рядом с лицом Фабиана, некоторые брызги летели тому в лицо. Фабиан посмотрел на Анджело.

– Почему ты перешел к бобрам?

  – У них были бы проблемы, если бы взяли тебя или кого-нибудь из твоих друзей.
  Фабиан посмотрел вокруг. Похоже, никто не был против того, чтобы называться другом Анджело. Все улыбались и плавали вокруг.
  Анджело перестал брызгать на Фабиана. Внимательно посмотрел ему в лицо темно-коричневыми глазами. Тот тоже смотрел на него. Казалось, Анджело хотел что-то сказать, но промолчал. Спрыгнул с пристани в воду.
  Один из его друзей, высокий блондин с ортопедическими пластинками на зубах крикнул:
  – Давайте нырять с пристани – кто дальше!
  Его поддержали нестройными криками. Все поплыли к берегу. Тут кто-то ухватил Фабиана за ноги и потащил вниз. Захлебываясь, барахтался Фабиан в зеленоватой воде. Через несколько секунд он освободился от хватки и всплыл на поверхность. Перед этим он заметил рядом с собой темную фигуру в ярких трусах. Это был, конечно, Анджело. Приблизив на секунду свое лицо к лицу Фабиана, он лукаво ухмыльнулся. Он у меня дождется, думал Фабиан, плывя к берегу.
  – С дороги! – блондин с пластинками неуклюже плюхнулся в воду.
  – Лох! – крикнул следующий. Он был покрепче и поднял целую тучу брызг.

  Фабиан думал, стоит ли ему присоединиться к ныряющим. Как это воспримут? Но Анджело ждал, пока он взберется на пристань.
  – Покажи нам, на что ты способен! – сказал он.
  Фабиан разбежался.
  – Яхууу! – крикнул он и прыгнул. Секунду его стройное тело летело в теплом воздухе и, казалось, может перелететь над серебристым мерцанием волн, достигнув другого берега. Затем ворвалось в холодный вихрь пузырьков, разлетающихся в зеленоватом подводном сумраке. Кожа горела от удара о поверхность, но вскоре прохладный поток воды смыл боль. Фабиан скользил в глубине, используя инерцию прыжка. Внизу было темно – там со дна поднимались заросли водорослей. Наконец, подгребая руками и ногами, он выплыл на поверхность. Пристань осталась довольно далеко, до нее было ярдов тридцать. С ее стороны послышались одобрительные возгласы. Кто-то даже свистнул. Но Анджело не мог вынести того, что его друзья восхищались кем-то другим, не им. Он отошел для разбега к началу пристани. Разбежался, гулко и упруго отталкиваясь от досок босыми пятками, и прыгнул вслед за Фабианом. Яркая пуля мелькнула над водой и с плеском скрылась в ней. Некоторое время на поверхности не было ничего, кроме расходящихся кругов. Затем голова Анджело вынырнула недалеко от Фабиана. Но чуть ближе к берегу. Тяжело дыша и плеская руками, Анджело огляделся.
  Его друзья молчали.
  Он не мог этому поверить.
  – Ты отплыл, пока я был под водой!
  Фабиан лишь ухмылялся. Так же, как Анджело – когда тащил его за ноги под воду.
  Затем сильными гребками двинулся к берегу.
  – Эй, как тебя зовут? – крикнули оттуда.
  – Фабиан.
  Следующие два часа прошли незаметно. Мальчишки соревновались – кто дальше прыгнет, кто дольше продержится под водой. Поскольку у них не было секундомера, секунды считали вслух и ссорились когда кто-нибудь, по мнению другого, специально считал медленно. Фабиан не мог задерживать дыхание надолго, и Анджело отыгрался за свое поражение. И все уже звали Фабиана по имени, а не просто «Эй!».
  Фабиан возвращался к своим бобрам совсем измотанный. На лужайке за центральным корпусом вожатые Брайан и Кристина складывали ветки – дрова для барбекю. Фабиан обрадовался, предвкушая вечер у потрескивающего пламени, на котором они будут жарить сосиски.

  В коттедже было тихо, будто все уже улеглись в кровати. Но лишь Дэн лежал на своей постели, слушая музыку. Остальные где-то гуляли. Мокрый Фабиан вытащил из своего рюкзака полотенце.
  – Пришел, наконец.
  Фабиан обернулся на голос. Патрик сидел за столом в темном углу, его трудно было разглядеть.
  – Привет, Пэдди! – Фабиан растирал свою рокерскую гриву полотенцем.
  – Ты купался все это время? – Патрик тусовал колоду карт.
  – Да, – ответил Фабиан из-под полотенца.
  – Все время? Три часа плавал?
  – Мы плавали немного. В основном – ныряли с пристани.
  – О’кей, – Патрик осторожно рассыпал карты веером по столу и собрал их в стопку опять.
  – Тебе бы тоже понравилось. Жаль, что ты не пошел, – Фабиан растирал плечи.
  – Нет, – просто ответил Патрик.
  – Для этого не надо уметь плавать. Просто попрыгал бы в воду – там мелко, можно стоять, – Фабиан глядел на него, пока тот, заметив это, не поднял взгляд. Некоторое время его зрачки были неподвижны. Может, Фабиан сказал что-то не так?
  Патрик опустил взгляд. Его веснушчатые щеки розовели.
  – Меня учил плавать мой… отец, – Фабиан тоже слегка покраснел, Вальтер не был его отцом. – И мне было тогда одиннадцать.
  – О’кей, – Патрик пальцем мешал карты на столе.
  – Я тоже могу научить тебя. Если хочешь.
  Патрик водил пальцем по столу, следя за двигающимися картами.
  – Пойдем вдвоем, когда никого не будет на пляже, – Фабиан сел на стул, стоявший у другого конца стола.
  Патрик взглянул ему в лицо. Казалось, он взвешивает, может ли доверять Фабиану.
  – О’кей? – спросил Фабиан. – Когда пляж будет пустым?
  Патрик тяжело выдохнул:
  – О’кей.

  Костер шипел и потрескивал, пахло дымом и смолистой древесиной. Вожатая Кристина играла на гитаре и пела неизбежные «костровые» песни со своими енотами. У многих детей урчало в животах от предвкушения картошки и сосисок, печеных на костре. Некоторые мальчишки уже протягивали над костром прутики с хлебом, который лишь обгорал на огне.
  – Подождите, пока огонь догорит! – сказал Хэнк.
  Самыми нетерпеливыми были, конечно же, Анджело и его компания. Блондин с пластинками на зубах, которого, как теперь знал Фабиан, звали Райан, уронил кусок хлеба в огонь и Хэнк разозлился так, что чуть не ударил его. Райану пришлось убираться подальше от костра.
Бобры во время барбекю обязаны были следить за костром, готовить сосиски и разливать напитки за столом. Фабиан, Патрик и «сеньорита» Джулио обслуживали подходящих к столу с напитками. После купания в озере Фабиану хотелось пить, и он начал с того, что как следует обслужил самого себя.
  Вскоре у стола появился Анджело.
  – Привет! – бросил он Фабиану.
  – Привет! – ответил тот.
  Свою красную бейсболку Анджело оставил в коттедже, после купания его темные немного курчавые волосы были слегка взъерошены.
  – Кола есть? – Он растянул в улыбке свои красивые светло-коричневые губы, обнажив ряд ровных белых зубов.
  – Нет. Только апельсиновый сок и лимонад. Брайан говорит, что из-за колы проблемы с родителями, – пожав плечами, объяснил Фабиан.
  – Хорошо, давай лимонад.
  Фабиан наполнил бумажный стаканчик прозрачным, пузырящимся лимонадом. Анджело отхлебнул.
  – Да, не совсем в моем вкусе, – хихикнул он, но выпил все.
  У Патрика клиентов не было, он просто стоял и неодобрительно смотрел на мистера Красавчика в черной «орлиной» футболке. Кто-то написал «Энджи» на его стикере. Может, сам Анджело – чтобы быть оригинальным.
– У тебя имя неправильно написано, – сказал Патрик.
– Это тебе только кажется, малявка, – отбрил «Энджи». – Специально для тебя мне надо было написать его на ширинке штанов! – Анджело засмеялся, посчитав свой ответ остроумным, и громко отрыгнул.
  Патрик недобро посмотрел на него и прикусил нижнюю губу.
  – Эй… послушай…. э… Фабиан! – Анджело сделал вид, что забыл его имя, хотя оно было написано на футболке Фабиана. – Пойдешь с нами купаться завтра?
  Фабиан немного напрягся, перевел взгляд с Анджело на Патрика и обратно.
– Э… я… не знаю пока… – обещание поплавать с Патриком, – и только с ним, – оставалось в силе.
  – Пока! – уходя, Анджело небрежно махнул рукой.
  Патрик смотрел ему в спину.
  – Дурак! – пробормотал он.
  В этот вечер Патрик, бывший все время возле Фабиана, понял, что Фабиана считают за своего в компании Анджело. И что самого Патрика эта компания в лучшем случае игнорирует.
Костер догорал, полусонные дети сидели вокруг них, глядя на угли, переливающиеся огненными пятнами и тенями. Кристина со своими енотами пропела прощальную песню. Хэнк объявил, что орлы остаются убирать мусор на лужайке, где прошло барбекю.
  – В следующий раз ведите себя, как следует, – отрезал он в ответ на ропот его подопечных.
  – Все из-за этого дурака Анджело! – возмущался какой-то орел, видимо, не из компании Анджело.
  Девочки и бобры разошлись.

  После ночной прохлады в коттедже было тепло и душно.
  – Кто-нибудь, откройте окно!
  – Что, бобры, нам повезло сегодня с барбекю!
  Одобрительное ворчание.
  – Эти тупые орлы остались убирать.
Патрик повесил футболку на спинку стула.  Фабиан стащил трусы и уселся на краю своей постели. На нижней койке переодевался Патрик и это было непростой процедурой. Он явно не хотел раздеваться при всех. Майку, трусы и даже носки снимать он не стал. Сидя на постели, он стащил футболку и шорты, затем встал и аккуратно повесил их на спинку стула. Фабиан смотрел на него. На его белой майке были нарисованы маленькие синие слонята. Чистая кожа рук и ног казалась очень нежной. Фабиана охватило странное чувство. Патрик выглядел таким ранимым, таким беззащитным. Когда Анджело спрашивал Фабиана, почему тот перешел к бобрам, Фабиан не сказал действительной причины. А причиной был Патрик. Фабиану нравилось быть вместе с ним и других это не касалось.
  Все уже улеглись, лишь Фабиан сидел на краю своей постели. Никто, естественно, и не думал умываться и чистить зубы. Эти занудные ритуалы были молчаливо и единодушно отвергнуты.
  – Свет выключить? – предложил Фабиан.
  – Да, но мы можем немного поразвлечься перед сном, – сказал Дэн.
  – Поразвлечься?
  – Ну, чем обычно занимаются в лагерях… – неопределенно произнес Дэн.
  Перед мысленным взором Фабиана прокрутился целый клип из развлечений, которыми можно было бы заняться в лагере, но все они были такого рода, что предложить их в этой компании было совершенно невозможно.
  – Да ну что вы? – Дэн пытался расшевелить всех, – Чем бы вы занялись перед сном в лагере?
  – Может, будем страшные истории рассказывать? – предложил Фабиан.
  – Не на-адо! – заскулили его младшие соседи.
  – Я спать после этого не буду, – заявил Джулио.
  – Подеремся подушками? – предложил Майк. Без очков он уже не был похож на зубрилу.
  – Да ну бросьте, – оборвал Дэн. – Есть занятия повеселее.
  Фабиан подумал, что он тоже знает массу занятий повеселее. Например, игру в «поймай, если сможешь» в темноте без пижам.
  Наконец, Дэн высказал, к чему вел:
  – Давайте рассказывать всякие неприличные анекдоты.
  Все сначала не знали, что ответить. Джулио посмотрел на лицо Дэна, но ничего не сказал. Майк возбужденно хихикнул.
  – А ты знаешь? – спросил, наконец, Фабиан.
  – Конечно! Но сначала – вы, – ответил Дэн.
  Майк хихикнул громче и свернулся калачиком в своей постели. Похоже, происходящее ему очень нравилось. Джулио вдруг сказал:
  – Я знаю один! Может, он не очень крутой…
  – Давай, мы ждем! – подбодрил Дэн.
Джулио рассказывает анекдот   Джулио уселся на кровати. На нем была детская цветастая пижама.
  – Э, сейчас, как там? А, да. Сидят два индейца. Один говорит другому: «У меня пять сыновей. Показывает на первого и говорит: «Его зовут Черный Буффало потому что я зачал его после того, как убил черного буффало», – Джулио пытался изобразить низкий голос индейца. – Показывает на второго и говорит: «Его зовут Кричащий Сокол – я зачал его в ночь, когда кричал большой сокол. Вон тот – Раскат Грома – я зачал его в грозу!». А четвертый сын… – Джулио хохотнул. Майк на своей постели почти взвизгнул от предвкушения самого «неприличного» места анекдота. – А четвертый говорит: «Мы все носим имена, связанные с нашим зачатием!» А отец отвечает ему: «Ты прав, Дырявый Презерватив!» – Джулио и Майк затряслись от смеха так, что их кровать шаталась.
  – Старый анекдот, – сказал Дэн. – Но все равно хороший.
  – А что такое презерватив? – оказывается, Майк смеялся, не понимая о чем речь.
  – Ааа-ха-ха! – Джулио был близок к истерике. – Ну ты даешь! Это такая штука…
  – Стойте! – прервал их Дэн. – Кто-то идет.
  Все замолкли и стали слышны шаги снаружи.
  Раздался стук в дверь, и она отворилась, впуская Брайана.
  – Все в постелях?
  – Да!
  – Спокойной ночи, бобры! – своей пухлой рукой он выключил свет.
  – Спокойной ночи, Брайан!
  Дверь закрылась и все снова слушали шаги – удаляющиеся. Молчание прервал Майк:
  – Трахаться! – он снова рассмеялся. Джулио тоже хихикал.
  – Не смешно, – сказал Фабиан.
  – Секс в постели голышом! – визжал Джулио, мотая головой. Похоже, эти двое получали удовольствие просто от таких слов.
  – А ты нам что-нибудь расскажешь, а Фабиан? – спросил Дэн.
  – Чей совет того и проба, – ответил Фабиан. – Ты предлагал – ты и рассказывай.
  – Эй, Майк! – визжал Джулио. – У тебя уже стоит?
  Майк задыхался от смеха.
  – Что с Пэтом? – спросил Дэн. – Может, он нам что-нибудь расскажет?
  А Патрик молчал. Почему-то Фабиан до сих пор не обратил на это внимания.
  Дэн сел и позвал:
  – Пэт! Пэт! Ты спишь?
  Молчание.
  Фабиан свесился со своей кровати, пытаясь рассмотреть соседа внизу. Тот лежал неподвижно, но Фабиан заметил блеск открытых глаз. Он почувствовал, что Патрик был испуган. Неужели тем, что они говорили?
  Фабиан улегся обратно и сказал Дэну:
  – Оставь его, он спит.
  Постепенно все успокоились. Похоже, Джулио и Майк уже израсходовали весь свой запас неприличных слов, а Дэн так ничего и не сказал. Может, он лишь провоцировал других? И не только на анекдоты?.. Фабиан был бы не прочь перейти от слов к делу, но как бы это понравилось остальным? Что бы подумали о нем, скажи он: «Давайте разденемся доголав темноте, и будем бегать из одной постели в другую, а если ее заняли, – значит, не повезло… ха-ха!» Подумал ли бы кто-нибудь, что он – грязная свинья? Кто-нибудь, кто ожидал бы от мальчишек «примерного поведения» или чего-то в этом роде?

  Он не был даже уверен, что подобные развлечения понравились бы Никласу и Джейсону. Да, они договорились, что могут целоватся и обниматся, но никогда не говорили о том, что может последовать за этим. Никлас считал, что раз маленькие дети обнимают и целуют друг друга, то почему бы ни делать этого и всем остальным, раз мы живем в свободной стране. Но если бы его друзья согласились и на то, что хотел Фабиан… Мысли об этом вертелись у него в голове и не давали заснуть. Может, он один такой?
  Его немного огорчило, что Патрик был испуган. Фабиану следует быть осторожнее, чтобы не обидеть его.
  Уже наполовину заснув, он вспомнил проказливый взгляд Анджело. С их первой встречи, когда они посмотрели в глаза друг другу, Фабиан заметил какой-то совершенно особый блеск в его прекрасных темных глазах. Блеск, который говорил: «Это – ты! Ты и никто другой! Ты должен быть моим другом!» Фабиан повернулся и тяжело выдохнул в подушку. Об Анджело стоило мечтать. О его упругой загорелой коже, о правильных светло-коричневых губах, о стройных ногах…   Анджело не испугается. Анджело знает, чего он хочет.
  Ночью Фабиан просыпался из-за шума в лагере. Мальчишечьи голоса вопили и смеялись, хлопали двери, что-то падало и рассыпалось по земле. Шум затих было, затем поднялся опять. Затем зазвучали сердитые мужские голоса. Сначала Хэнка, затем Вильяма, директора.
  Они снова водворили тишину в лагере.

 
(Продолжение на следующей странице!)Часть 2